Не я вам, а вы мне

не я вам чужая, вы мне чужие,
ваш мир — не мой мир,
ваши мысли — мой гнев,
вы, струны задев,
прохождаете мимо,не я вам чужая, вы мне чужие,
ваш мир — не мой мир,
ваши мысли — мой гнев,
вы, струны задев,
прохождаете мимо,
а я всё играю в вас
в мыслях своих.
я, может, рожден вечно
по земле ползать,
но здесь, на земле,
ваше тоже ушло,
на другую легло.
не я вам чужая, а вы мне чужие,
разницы нет, но вы все заодно,
а я с вами против,
двоих бы забрала,
но может такой мне и быть суждено,
чужой всему миру и собственной жизни,
отцу, матерям и брату родному,
и жизни, Земле, и Богу больному,
что тащит меня за собой по Земле,
как трупик собаки, что утром издохла
от голода, мрака, холода, смрада,
а может от жизни несчастной такой,
что её захотел бы ребенок любой,
да только нельзя.. говорят, что так плохо:
жить, как собака, потом умирать,
Богу нельзя своему угождать,
детям скажи же: они не поймут.
пускай же кровинушки добро растут,
пускай не тревожат собаки речные,
пускай не тревожат их раны больные.
не я вам чужая, а вы мне чужие,
воздвигнуты стены кем-то большие,
и серый весь цвет, и торчат кирпичи,
и что-то в глуши просит мне: “Не молчи!”,
скажешь вдруг слово, и сам не уверен,
так бы оно поразило любого,
так, как оно поражает тебя?
ты произносишь так нежно, любя,
его обласкаешь, всю грязь обтесаешь,
а они всё приходят и скоблят опять,
и в слизь окунают, и в воду бросают,
и есть всем дают, твоим словом блюют,
противные смрады, чужие помады,
и тени, румяна — гламурная чушь!
у меня не размажется в жизни вся тушь!
да нету её, естество всё наружу,
и может, закон я какой-то нарушу,
и физики все, и Ньюйтон, и Эйнштейн,
сделают сальто в гробах..
но я не хочу быть как вы, в зебро-робах,
работать на жизнь, что и вам не нужна,
не я вам чужая, а вы мне чужие,
просто душа моя больше важна.